среда, 22 ноября 2017 г.

За антифашизм выдаётся неосталинизм

Школьник из Нового Уренгоя, выступивший в Бундестаге с коротким сочувственным рассказом о судьбе рядового немецкого солдата, умершего в советском плену, явно не предполагал, что станет героем дня и объектом доноса в ФСБ и прокуратуру.
Между тем, в шквале возмущения, которым были переполнены российский сегмент интернета и ток-шоу на телевизионных каналах, проявились не просто обычные историческое невежество, нетерпимость и агрессия. Проявились редкая сплочённость и единодушие. В чём? В неприятии оправдания нацизма, которое увидели российские граждане в выступлении школьника? Нет, это был бы слишком простой ответ. Этот шквал «праведного» народного гнева стал яркой демонстрацией народного сталинизма.


Стало предельно ясно, что в России теперь любые критические высказывания о сталинизме, особенно в контексте Второй мировой войны, становятся небезопасными. Напомню, в 2014 году Госдума уже приняла закон об уголовной ответственности за публичное оправдание нацизма, за которым последовала статья в УК (354.1) «Реабилитация нацизма». Однако некоторые энтузиасты пошли дальше. Кинорежиссёр Шахназаров, постоянный участник ток-шоу у Владимира Соловьёва, «отлил в граните» мысль о том, что «антисоветизм, антикоммунизм – это прямая дорогая к нацизму». Сказать «антисталинизм» после открытия Путиным «Стены скорби» 30 октября он, видимо, не решился, потому что это было бы чересчур откровенно.  
В этом народном гневе отчётливо проявились плоды не только ресталинизации, идущей в России с середины 1990-х, но и другой спецоперации Кремля, которую я называю «борьбой с угрозой нацизма».
Не секрет, что с приходом во власть Владимира Путина Кремль взял за основу «сборки» российского народа Победу во Второй мировой войне, а во внешней политике, в первую очередь в отношениях с бывшими советскими республиками, решения Нюрнбергского трибунала по борьбе с нацизмом. За прошедшие 18 лет на удивление быстро удалось внедрить в сознание населения не только чувство обречённости быть государственным народом, полностью зависимым от верховной власти, но и ощущение безальтернативности своей исторической судьбы. Господствующим стало представление, что Россия окружена врагами, а потому должна сплотиться вокруг верховной власти и утверждать в мире свой статус великой державы.
Последовательно возвеличивая великодержавие и государственный национализм, власть в то же время блокировала сколько-нибудь разумное обсуждение темы гражданского национализма. Для того, чтобы не допустить пробуждение русского национального самосознания, она и разработала настоящую спецоперацию под прикрытием «борьбы с угрозой нацизма», пугая общество распадом страны и неконтролируемым ростом русского фашизма/нацизма. Она дезориентировала общественное мнение тем, что намеренно идентифицировала не только всплески этнического национализма, но и робкие зачатки гражданского национализма в стране с фашизмом/нацизмом, внедрив таким образом в общественное сознание существование серьёзной угрозы нацизма. Для этой цели власть не гнушалась поддерживать в качестве пугала откровенно фашистские группировки и акции. Под предлогом борьбы с ними в Уголовный Кодекс была внесена 282-я статья, изначально предполагавшая самое широкое её толкование. При поддержке спецслужб проходили акции ДПНИ, «русские марши», которые тоже способствовали внедрению в массовое сознание идеи об опасности любых проявлений национализма. При этом верховная власть воспринималась как единственная надежная гарантия защиты от появления русского фашизма/нацизма.
Однако эта спецоперация позволила Кремлю решить и ряд других принципиальных задач:
- «Борьба с угрозой нацизма» стала ответом на формирование национального самосознания в бывших союзных республиках, ныне ставших суверенными государствами, прежде всего в Украине и республиках Прибалтики — Эстонии, Латвии и Литве. На этот «фронт» с самого начала были брошены Александр Дюков, Владимир Симиндей и другие псевдоисторики специально созданного фонда «Историческая память» и им предоставлен самый широкий доступ к материалам центрального архива ФСБ. Цель их сочинений, названия которых говорят сами за себя (см. указанный сайт), — разжигание розни между силами национального возрождения этих стран и просоветскими/пророссийскими силами. В них проводится просталинская версия как начала Второй мировой войны, так и послевоенного устройства союзных республик бывшего СССР и стран Восточной Европы. В рассмотрении самых сложных сюжетов для исторического самосознания народов этих стран сотрудники фонда «Историческая память» крайне агрессивно пропагандировали точку зрения советских/российских спецслужб, следуя букве и духу документов НКВД/МГБ того времени. Так, именно с подачи историков этого фонда стал раскручиваться такой болезненный сюжет для истории украинского и польского народов, как «Волынская резня». (Забытый геноцид: «Волынская резня» 1943–1944 годов: сборник документов и исследований. Составитель А.Р. Дюков. М.: Алексей Яковлев, 2008. 144 стр.).
- «Борьба с угрозой нацизма» — это ответ на незаконченную и поверхностную десталинизацию конца 1980-х — начала 1990-х годов, внедрение в массовое сознание клише, что Сталин лучше Гитлера и что никакое сравнение сталинизма с нацизмом недопустимо. Это ответ на поиски правды о Второй мировой войне, в том числе и о настоящих виновниках ее развязывания. Это ответ не только на книги Виктора Суворова и других авторов, но и на публикацию в конце 1980-х — начале 1990-х ряда принципиальных документов о кануне войны из российских архивов. Эти документы неопровержимо свидетельствуют, что Сталин и Гитлер несут равную ответственность за развязывание Второй мировой войны, причем главным провокатором этой войны был Сталин, стремившийся к развязыванию войны в Европе в надежде на «расширение социалистического фронта силой оружия». «Борьба с угрозой нацизма» — это закрепление сталинской версии начала войны. Принятый Госдумой закон об уголовной ответственности за публичное оправдание нацизма не просто запрещает, а делает уголовно наказуемыми любые независимые исследования по истории Второй мировой войны. Все эти годы официальные пропагандисты также неустанно апеллируют к решениям Нюрнбергского трибунала, стремясь таким образом навсегда закрыть вопрос об их тенденциозности, обусловленной обстоятельствами того времени, когда судьями и обвинителями на процессе были представители не нейтральных государств, а стран-победителей — Советского Союза, Великобритании, США и Франции.
- Спецоперация Кремля «борьба с угрозой нацизма» не ограничивается Россией и странами ближнего зарубежья. Она стала идеальной формой не только продвижения сталинской интерпретации Второй мировой войны в мире, но и формой расширения российского влияния на международной арене. Таким образом российская власть успешно приватизировала роль главного мирового борца с этой надуманной угрозой. Она не устаёт поучать западный мир и упрекать его в попустительстве нацизму не только в бывших союзных республиках СССР – Литве, Латвии, Эстонии, Украине, но и в самих западных странах. С этой целью действует прокремлевская организация «Мир без нацизма», в которую входят уже около 140 организаций из 30 стран мира. Сегодня очевидно, насколько успешно Кремлю и его «информационным войскам» удалось навязать мировой общественности сам дискурс спецоперации по «борьбе с угрозой нацизма». О «фашистской хунте» в Украине и о необходимости борьбы с фашизмом постоянно твердят прокремлёвские средства массовой информации не только в самой России, но и на Западе.
Под влиянием этого дискурса оказались и противники российского режима: чрезвычайно популярны сравнения президента Путина с Гитлером, российской пропаганды – с геббельсовской, а самого режима с фашизмом. В результате объяснение происходящего обесценивается до уровня звонкой риторики, а действительный смысл затуманивается. К тому же такие сравнения вселяют ложную надежду на скорый крах путинского режима по аналогии с крахом нацизма.
Наблюдая за российской реакцией на выступление школьника в немецком Бундестаге, трудно представить, что каких-то 30 лет назад страна двигалась в ином направлении. Так, в фильме «Железное поле», снятом в 1986 году, в Волгограде встречаются два ветерана – советский и немецкий. И хотя примирения достичь не удалось, и бывший офицер армии Паулюса умирает от инфаркта прямо на месте былого сражения, в фильме делалась попытка поставить общечеловеческое над идеологическим. Сегодня такие попытки  расцениваются как «ядовитые семена». (Алексей Пушков, российский государственный деятель)


4 комментария:

  1. Вот еще содержательная статья (включая конкретику) на эту тему:
    http://www.solonin.org/new_otstante-ot-patsana

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Спасибо. Я прочитала её вчера на "Эхе Москвы."

      Удалить
  2. В общем известно все, фашизмом называют то, что наиболее опасно для власти

    ОтветитьУдалить
  3. Leonid Bershinsky of the Moscow Times points this out, which I find quite telling:

    "The Kremlin's pushback did nothing to stem the outrage. Now, many posts on blogs and social media mention the role of Gazprom — the state-controlled Russian natural gas company that sponsors Nikolai's school and, along with its German partner Wintershall, organized the Berlin trip — and Rosneft, the state-owned oil giant for which the boy's father works as a security executive.

    These are more than companies: They are pillars of the Putin regime, the main tools of its trade policy, the main conduits of Russia's economic influence on Europe and China. The wealth of Novy Urengoy residents, many of whom work for Gazprom and Rosneft, is the envy of the rest of Russia. "

    The hyper-nationalists Putin created are set to turn against him and his own oil kleptocracy.

    ОтветитьУдалить